«Я снимаю детей, чтобы запечатлеть влюбленность». Как снимок сделалась ресурсом для моего материнства

0 0

- Advertisement -

 

Как сохранить счастье младенчества и обрести мочи сквозь съемку

Анна Данилова

13 июля, 2020

Раз на море мои ребята отыщи водокачку со рукавом. Ох, красивость — предзакатное солнце  и вода! Я в здравом уме и твердой памяти никогда бы не разрешила им вводить там воду. Но я сбегала в номер за камерой и произнесла: «Поливайте товарищ товарища из этого рукава!» Это было одно из самых ослепительных, ясных и блаженных их воспоминаний об этой поездке. Но я никогда не предложила бы им это сделать, если бы не моя фотокамера в дланях.

Первоначальный раз цифровая камера очутилась у меня в дланях в 2004 году. Это был фотоаппарат моего грядущего супруга, Анатолия Данилова. Я хватала камеру на чету дней и снимала в святилище. Для меня было потрясающим открытием, что камера может трудиться таким манером и подавать такую фантастическую картинку.

После я снимала небольшие репортажи для «Правмира». Я хватала у супруга камеру, и он мне помогал с настройками, я снимала на полуавтоматическом порядке. Если что-то мне было малопонятно, я названивала Толику: «Чересчур беспросветно!» — «ISO надо возвысить».

У нас бывальщины примечательное фотографические выходные, когда мы ездили, так, в Саввино-Сторожевский монастырь, и там на башне, на колокольне часами снимали, что выходит на территории. Мы снимали снимки для иллюстрирования «Правмира»: вот прихожанка упрашивает у батюшки рекомендации, вот престарелый монах затачивает косу — это бывальщины незабвенные моменты.

Первоначальный раз я озадачилась домашней съемкой, когда родилась наша дочка Наташа. Мы немало снимали ее на телефон и цифровую мыльницу, а после я увидала в сети, как снимают детей профессионалы, раздобыла камеру, стряхнула с нее пыль и известила супругу, что он попросту должен снимать так же неплохо. А вообще сама сниматься я весьма не обожала, все сообщала: «Я чересчур тучная. Я тут непричесанная. Дай я что-нибудь нормальное надену. Я нехорошо тут выгляжу. Это кошмар! Не снимай меня сейчас! Не снимай, не снимай!» В итоге у нас совместных съемок будет немного, к сожалению.

Недавно я прочла у одного американского фотографа примечательные слова о том, что раз наши ребята очутятся в ситуации, когда все, что осталось от нас, родителей — это снимки. И им будет неважно, причесанная ли мама, тучная или тощая, прекрасно или неприглядно одетая, как вообще она выглядит — им попросту необходимы снимки вас, неважно, какая вы. Основное, что вы кушать на этих снимках.

И подлинно в какой-то момент становится неважно, причесанная ты или не причесанная, тощая или тучная, прекрасно одетая или не весьма, самое основное то, что вообще эти снимки кушать. Сейчас когда мне не охота сниматься, я вспоминаю эти слова. Но пора не вернешь. Семейных съемок было немного. 

 

Помню одинешенек кадр — это было буквально за месяц до кончины супруга: мы прогуливались по Угличу и Толик сфотографировал меня с Наташей. Мимо нас шла американка (в Угличе в августе проходит фотографическая неделя), и скомандовала нам: «Я вас сфотографирую совместно, подавайте мне вашу камеру». Как неплохо, что она не поразмыслила: «Ой, а зачем я будут напрашиваться, меня же не упрашивали!»

Когда Наташе было шесть месяцев, Толика не сделалось, и я осталась с махоньким дитятей и большим-большим ящиком профессиональной фототехники — отличными объективами, новоиспеченным фотоаппаратом, какой как раз тогда мы приобрели к рождению Наташи. Я глядела на этот ящик техники и соображала, что я вяще не смогу уже снимать. 

А после в какой-то ветке комментариев я прочла слова кого-то из известных, что Наташа должна была быть девочкой, у какой будут самые прекрасные снимки в вселенной, потому что у нее подобный примечательный папа-фотограф, но сейчас так не будет. И тут я поразмыслила: «Ступней. То кушать как не будет?» Я постигла, что у меня кушать классная фототехника, у меня кушать самый наилучший в вселенной дитя, потому моя задача — сделать так, чтобы снимки у нее бывальщины не хуже тех, как ее мог бы снимать папа.

«Я фотографирую детей, чтобы запечатлеть любовь». Как фотография стала ресурсом для моего материнства

Я выяснила у известных фотографов правила настройки выдержанности, диафрагмы, ИСО и основы снимать Наташу. Я пошла в одну фотошколу, после в иную и третью, влилась в этот нескончаемый процесс обучения и даже получила диплом профессионального фотографа (без него меня одолевал синдром самозванца).

После я сделалась натуральным фотографом: я снимаю семейства, снимаю портреты, венчания и крещения, 99% моих клиентов возвращаются ко мне опять и опять, в моем портфолио кушать немало портретов популярных людей  и я весьма горжусь тем, что умею и ведаю.

«Я фотографирую детей, чтобы запечатлеть любовь». Как фотография стала ресурсом для моего материнства

Все основное портфолио я нарабатывала тогда на двухгодичнее Наташе и на нескольких ее махоньких подружках — обучалась, практиковалась, с ними носилась, снимала.

Из кризиса

Когда я основы всерьез обучаться снимки, я была в глубочайшем кризисе. Первые полтора года после того, как не сделалось Толика, мне не весьма хотелось существовать. Ребенка бы поднять и все, дальней резона в своей существования я не видала. Я весьма длинно так существовала и не желала, чтобы мне сделалось легче.

Так я существовала, пока раз не очутилась в упадающем самолете, я повествовала об этом уже вот тут. «Аня, желала? Пожалуйста, вот тебе упадающий аэроплан». Я летела без Наташи, и в тот момент постигла, и про себя произнесла: «Нет! Господи, нет! Я не могу, нет, так не надо. У меня там дитя, она уже папу утеряла, она не может остаться без мамы!» В итоге мы, хоть и в весьма мощную грозу и в весьма сложной  ситуации сели. Наш пилот после длинно не мог передохнуть и пришагать в себя, а я постигла, что выбираю житье.

«Я фотографирую детей, чтобы запечатлеть любовь». Как фотография стала ресурсом для моего материнства

Анна Данилова. Продолжение. Беседа с Андреем Максимовым – о утрате, новоиспеченной семейству и отворившейся двери

Подетальнее

Я до крышки не отыскала ответа на проблема, как рассказать детям о том, что мир может быть различный; о том, что могу быть скорби; о том, что, разумеется, мир неплохой, это отлично, что они родились, и это самое основное, но при этом нет гарантии, что все будет примечательно. Это сложные проблемы.

Итак, Наташе два года. Я в целом раздрае внутри и в весьма тяжком внутреннем состоянии, и у меня, как раз проходят два весьма интенсивных фотографических курса. Я сделалась совсем иным человеком после того лета…

На осень 2016 года у меня бывальщины огромные фотопланы: курсы, лекции, съемки, свадебный курс. В итоге свадебный курс прошел вдруг на вытекающий день после моего собственного венчания. Я тогда безотносительно не собиралась замуж, навыворот, я отыскала себя. Я распланировала свою житье и была блаженна.

Родился Андрюша, после родились близнецы. Я продолжаю немало снимать, но детей я вяще снимаю на телефон. Потому что лучшая камера — это та камера, какая кушать у вас под дланью.

Тогда я основы учить мобильную снимку и пошла обучаться снимать на телефон к Юле Сметаниной, чтобы снимать на телефон не мутные и мутные кадры, а снимки, достойные семейного альбома. 

Материнский ресурс уходит. Отчего?

Материнство, особенно когда детей несколько — это такое пора, когда ты все пора как белка в колесе: пробудиться, покормить, надеть памперс, скопить на улицу, погулять, дойти до песочницы, обогнуть сферы, приобрести продовольствие, насытить обедом, уложить почивать, пробудить, пробудилась в нехорошем расположенье, полдник, переодеть, скопить на улицу, погулять, ужин, уложить… Четыре часа сряду укладывать! Это подобный день сурка, в каком ты совершенно не замечаешь своей жития.

И вроде все нормально, но уходит, уходит внутренний ресурс.

Отчего наш материнский ресурс так нередко истончается? Его съедает рутина и монотонность.

Труд супруга и маме — это труд без видного итога. Если ты вымыла пустотелы, будучи волонтером в больнице, тебя за это похвалили. Если ты помогаешь в святилище, тебя ценят и обожают. А если ты вымыла пол дома, никто не приметил, сквозь час еще вяще испачкали. Так и надлежит быть, это само собой разумеющееся, как это так — не помыты пустотелы. Значит, ты нехорошая хозяйка, если пустотелы не блещут, унитаз не сверкает, раковина не скрипит от чистоты, так и надо! Ну и что, пускай ты поутру все помыла, а ребята пролили краску, вперед, к тряпице!

Все замечают, лишь если пустотелы нечистые; или когда еды нет. Замечают, лишь если все нехорошо, а если неплохо, никто не замечает. К слову произнести, поколение наших родителей и вообще не весьма приучено восхвалять. Почиталось, что так можно испортить детей. 

Как-то у меня в гостях была моя бабка, ей было уже 92 года, и после, уже вечерком, она позвонила мне и так медлительно и четко произнесла: «Ведаешь, я так ныне любовалась, какая ты примечательная мама! Как ты разруливаешь все конфликты. Как мудро ты поступаешь! Как неплохо ты беспокоишься о детях! Я любовалась!» Вот беспорочно, я вообще ничего такого примечательного не мастерила,  но слова бабки подарили мне такие крылья за горбом и такую отрада, о какой я до сих пор помню, а бабки уже два года как нет… (Сообщаете это пуще своим взрослым детям).

«Я фотографирую детей, чтобы запечатлеть любовь». Как фотография стала ресурсом для моего материнства

В нашем материнстве весьма немного пункты видному итогу. Мы не видим порядочных прорывов у наших детей, ребята меняются весьма поступательно. Это родственники, ездя в гости, сообщают: «Ой, как вытянулся! Ой, уже декламирует! Ох, как неплохо ты сыграл на пианино», — а для вас это прогресс по миллиметру в день.  Если мы сопоставим снимки или видеозаписи год назад и сейчас, тогда увидим, какой огромный прогресс произошел — да. А изо дня в день мы не замечаем, как вырастают ребята, потому у нас немного ресурса.

Когда являются мочи

Когда ты ощущаешь отдачу, когда ты что-то сделал, и сделалось круто, сделалось примечательно. Вот я прочертила курс, мне строчат признательные студенты и я блаженна!

Потому в подобный круговерти, в подобный ситуации, когда ты с детьми, как белка в колесе, весьма немало существования проходит мимо нас. И снимок — это тот ресурс, какой помогает мне любой день приметить какие-то моменты, какие-то вехи, какие-то изменения.

И вот я днем снимала, после ночью возделывала эти снимки — и у меня было весьма значимое и весьма зримое содержание этого дня. Вот у меня вышли три классные труды! Я их обработала, у меня осталась отличная картинка, мне весьма нравится, это неплохо, крепко!

«Я фотографирую детей, чтобы запечатлеть любовь». Как фотография стала ресурсом для моего материнства

Существовать тут и сейчас

Мы желаем, чтобы ребята вырастали скорее. «Ну, сейчас полегче будет», — размышляем мы, ждем, когда же он, наконец, присядет, когда он пойдет, когда он перестанет сферой карабкаться и упадать.

Во многом это связано, в том числе, с нашей материнской тревогой, потому что за махонького ребенка ты тревожишься немножко по-другому, чем за старшего. Да, за детей старших мы тревожимся вяще, но эта тревога иная. Я не страшусь шестилетнего ребенка покинуть сидеть на полу, и что он упадет потылицей назад. Я не страшусь 9–10-летнего ребенка выпустить прогуливаться по дому передышки.

Снимок позволяет нам насладиться моментом тут и сейчас! Когда мы учим и рассматриваем пальчики на дланях и на ногах, пушок на губе, пушок на ушке. Вы замечали, что у новорожденных детей пушистые ушки, мохнатенькие такие, пушок у них растет? Мы замечаем, и сами для себя тут и сейчас блаженствуем этим моментом.

«Я фотографирую детей, чтобы запечатлеть любовь». Как фотография стала ресурсом для моего материнства

Я весьма нередко сообщаю супругу в нашей круговерти с детьми: «Гляди, мы сейчас тут и сейчас, вот мы такие, вот наши ребята. Мы сейчас живем тут».

Весьма помогает в психологическом настрое отойти и на себя со сторонки посмотреть: «Гляди, что у нас выходит, запомни этот момент. Этот наш 2020 год. Это уже сквозь пять минут будут наши мемуары».

Снимок — это возможность зафиксировать этот момент тут и сейчас: как ребята сейчас носятся, как они сейчас скачут по луже, как они завтракают, как они мастерят задания, как они обучаются декламировать книжку. Не попросту ты сидишь с дитятей и начитываешь: «М-а – ма, п-а – па, б-а – ба». А ты со сторонки отходишь и сквозь объектив камеры, сквозь видоискатель мастеришь снимку, вот мой дитя декламирует книжку, мастерит первые шаги, научился сидеть. Это вероятно совсем по-другому насыщенно посмотреть на свои дни, и еще получить итог.

Обучение снимки дает огромный ресурс, это я постигла недавно, наблюдая наших студентов курса снимки на телефон: когда сделанный кадр веселит, когда ты видаешь, что у тебя вышло — это вящая отрада!

А еще от этого итога можно получить отдачу, потому что когда мы мастерим снимки, ближние и товарищи сообщают: «Ой, какой примечательный малыш!» — нам становится крепко.

Самое основное, это возможность застопорить момент, в том числе, для себя, посмотреть самой на то, какая у нас тут и сейчас житье, а не попросту выйти из этой круговерти нескончаемых событий.

«Я фотографирую детей, чтобы запечатлеть любовь». Как фотография стала ресурсом для моего материнства

Крохотные ребяческие шаги

Снимок — это возможность посмотреть на крохотные шажки детей. Обыкновенно мы для себя как-то фиксируем, запоминаем вящие вехи в развитии ребенка: сел, пошел, научился на велосипеде кататься или на роллере. 

Каждодневная снимок позволяет видать совершенно махонькие изменения, как дитя поступательно меняется, как меняется его оборот лики, как он становится совершенно иным — это возможность сейчас, в порядке реального поре следить за махонькими неприметными переменами.

«Я фотографирую детей, чтобы запечатлеть любовь». Как фотография стала ресурсом для моего материнства

 

Если вы посмотрите на свои ребяческие фотоальбомы, вы увидите, что нас снимали этими вящими вехами: тут нам три года, тут нам четыре года, тут мы на коню в парке катаемся, тут еще что-то выходит. А ведь мы не помним себя в меньшем году.

Навеки

То, что мы фиксируем на снимках — это наша безотносительная память навек. Отведайте сейчас припомнить лик своего ребенка, какое оно было в шесть месяцев, в год, в два, если у вас ребята попрестарелее — вы не припомните, скорее итого. Наша память жестко моет все. 

Когда я желаю припомнить лик своей дочери в два-три года, я обращаюсь к памяти, и она выдает мне снимки, какие я сделала. Я почти не помню ее ресурсами своей внутренней памяти. Мы помним то, что мы зафиксировали на фото и на видео, и это бесценно. 

На самом деле это, может быть, неплохо, что память так трудится, потому что достоверно также совместно с ликами излюбленных людей память моет боль, какие-то тяжкие моменты, переживания. Наверное, мы бы не управились, если бы помнили это так же остро, как ощущали впервые.

Снимать детей непросто. Вот, так, новорожденные близнецы, надо их кормить и укладывать, зачем я к ним карабкаюсь с камерой? «Что ты к ним прилипла с камерой? Отойди уже от них. Подавай их укладывать, купать, переодевать».

Когда я снимаю, я пробую зафиксировать свою влюбленность.

Я пошла на первую в своей жития фотосессию, когда Наташе был год. Я была еще в безотносительной депрессии, мне было тяжко существовать — нездорово от того, что я существую, а муж помер, я не видала большенного резона во всем, и я попросту со слезами заказывала эту фотосъемку. Мне представлялось, Господи, какая фотосессия, когда нет семейства уже, супруга нет, я одна с Наташей — какая это семейство?

Мы весьма классно погуляли тогда с фотографом. У меня кушать примечательные снимки из нашего парка, где махонькая Наташка, где мы с ней совместно прогуливаемся. Я по этим снимкам сейчас видаю, как немало я тогда мастерила для того, чтобы воспитать в Наташе это эмоция доверия к вселенной, это эмоция отрады.

«Я фотографирую детей, чтобы запечатлеть любовь». Как фотография стала ресурсом для моего материнства

Сейчас у меня прошла та мощная боль, какая была в тот момент, и вообще все мощно поменялось. Но у меня кушать память, у меня кушать фиксация этого счастья, какие мы тогда с ней бывальщины, как мне была значительна Наташка, как ей была значительна мама. Какие мы с ней бывальщины девчонки заодно! Сейчас эта съемка того солнечного дня дает лишь воспоминание, какие мы бывальщины классные и примечательные девчонки с Наташкой.

Сейчас я мастерю эти снимки для того, чтобы проложить для своих детей мостик и дощечку на грядущей. Потому что я ведаю, что спозаранок или поздно ребята столкнутся с этими проблемами: «Зачем я существую? Вообще я не упрашивал меня рожать. Меня никто не обожает. Родители меня совершенно не соображают». Увы, наверное, это неминуемо. Я желаю зафиксировать визуально, зримо то, что тебя, дорогостоящий дитя, весьма мощно обожали. 

«Я фотографирую детей, чтобы запечатлеть любовь». Как фотография стала ресурсом для моего материнства

Я желаю в любой снимки сохранить этот момент — как неплохо, как крепко, какая благодать, что ты к нам пришел, как мощно мы тебя излюблен! Гляди, ты тут на пеленальном столике, тут у тебя ножки, тут у тебя пушистенькие ушки, махонькие пальчики, вот мы тебя кормим с ложечки, вот ты мастеришь первые шаги, вот ты закусишь какую-либо песенку. Я желаю сохранить все это как  зримое доказательство того, как же ты значителен нам, какое счастье, что ты родился! Как это значительно и необходимо! И ничего нет, кроме этой влюбленности.

«Я фотографирую детей, чтобы запечатлеть любовь». Как фотография стала ресурсом для моего материнства

Мне весьма охота, чтобы когда ребята столкнутся с какими-то сложностями в своей существования, чтобы они помнили то, как они возлежали новорожденные в корзинках, или как они мастерили первые шаги, или то, как мы снимали, как мы совместно с ними собирали лего — чтобы они увидали, как это неплохо, как это значительно, и как крепко то, что они — доля нашей семейства, что они кушать, и что они излюбленны.

Когда у меня заказывают семейные съемки, я прихожу на них с той же думой — сохранить для детей то, как мощно их обожают!

Когда они почувствуют, что они начинают утопать в этом повседневном болоте, чтобы у них была еще одна дощечка, на какую они могут поставить ногу, за какую они могут зацепиться.

Если ты не в мочах повлиять на ситуацию, ты можешь ее сфотографировать!

Ваш дитя залез в матерчатых тапочках в лужу, скачет, тяни сырой, нечистый, а вам пора кормить, надо домой, это все придется сейчас мыть, вам надо его переодеть. Вообще, вы до кончины утомились и: «Пойдем уже, Миша, домой, в крышке крышек!» — а дитя у вас завяз в этой луже и не собирается из нее сходить.

У меня тут трудится принцип: если ты не можешь изменить ситуацию, ты вечно можешь ее сфотографировать. Когда я соображаю, что я не могу вытащить, так, Андрюшу из лужи, я достаю фотоаппарат, нажимаю на кнопочку. После мы все равновелико уйдем домой, я все равновелико ночью раскиданное приберу, никуда я не денусь, все равновелико я постираю и поглажу, уже ничего с этим не сделаешь, но я фиксирую этот момент, эту возможность. И таким манером, я становлюсь как бы немножко в сторонке, я отстраняюсь.

«Я фотографирую детей, чтобы запечатлеть любовь». Как фотография стала ресурсом для моего материнства

У психолога Людмилы Петрановской  кушать подобный рекомендация: когда злишься, когда ты в ярости,  расслабь нательную челюсть! Подлинно, когда нас ребята допекли, у нас нательная челюсть зажата.

 Фотокамера трудится немножко, как расслабляющий элемент для нательнее челюсти. Когда мы немножко выдохнули, нас немножко выпустило, и мы дальней снимаем то, что выходит. После будут классные картинки в альбоме. Вы не запомните ни как мыли, ни как убирали, ничего этого не запомните, а запомните, как классно было ребенку, когда он скакал в луже. Еще можно детям показать: «Какая неплохая была мама! Иная мама так не устроилась бы, наверное, а я тебе подавала в луже скакать».

Это возможность устраниться, отойти в сторонку и почувствовать этот тяжкий процесс родительства в этот момент как весьма созидательный.

Разумеется, я не снимаю истерики, я не снимаю на видео, когда дитя совершенно алый, малиновый, когда он катается по полу. Я чету раз это мастерила, чтобы показать детям, но они безумно это не обожают, тут невозможно шагать против их воли. Даже махонькие ребята обыкновенно неплохо это соображают. Но принцип: если не можешь изменить ситуацию, сфотографируй ее — трудится пять.

Развеселое пора

Снимок дает мне возможность гарантировать своим детям насыщенное младенчество. Ведаете, эти все чек-листы про «50 увлекательных дел на лето», «40 идей для насыщенной озари с детьми», где строчат: «Запускаем воздушные фонарики. Раздуваем воздушные шарики. Запускаем корабль по реке. Поливаем товарищ товарища из рукава водой». Я вечно декламирую эти списки и размышляю: «Господи мой, святые родители, какие это все мастерят. Меня никогда не хватает на это».

«Я фотографирую детей, чтобы запечатлеть любовь». Как фотография стала ресурсом для моего материнства

Анна Данилова: Тяжело сообщать о счастье

Подетальнее

Я весьма нехорошо играю с детьми. Я обожаю детям декламировать и обожаю детей обучать, а играю с ними нехорошо. Но снимок для меня стимул придумывать всякое увлекательное детям. Машинка с мыльными пузырями, воздушный ехидна, сачок для мотылек, поливание из рукава!

Я не сделалась бы придумывать деревянный кораблик, какой мы запускаем; не сделалась бы запускать воздушного ехидна, какой путается. Не сделалась бы носиться от детей вперегонки вдоль морского побережья, если бы у меня не было камеры, и мне не надо было сбросить, как дитя ко мне несётся по воде. Я весьма немало различных забав не сделалась бы детям придумывать, если бы не снимки. Я специально покупаю сапоги, непромокаемые комбинезоны, завожу детей в лужу и сообщаю: «Скачи в этой луже». У них подлинно кушать такие отличные мемуары о том, как скакать в луже.

«Я фотографирую детей, чтобы запечатлеть любовь». Как фотография стала ресурсом для моего материнства

Раз на море мои ребята отыщи водокачку со рукавом. Ох, красивость — солнце низенькое предзакатное и вода! Я в здравом уме и твердой памяти никогда бы не разрешила им вводить там воду. Я сбегала в номер за камерой и произнесла: «Поливайте товарищ товарища из этого рукава!» И Наташа, и Захар на меня глядят в безотносительном шоке: «Что, мама? Ты сейчас что произнесла? Товарищ товарища поливать, зачем?» Это было одно из самых ослепительных, ясных и блаженных их воспоминаний об этой поездке — у них в башке осталась эта история про то, как они поливали товарищ товарища из этого рукава, как это было крепко, классно и круто. Но я никогда не предложила бы им это сделать, если бы не моя фотокамера в дланях. 

Камера дает мне возможность творить, мотивирует меня придумывать какие-то весьма увлекательные идеи для съемки, чтобы мне было, что снимать, чтобы мне было, что детям после показать.

Очи в очи

Когда мы снимаем, мы становимся на степень детей. Мы весьма нередко снимаем, сидя на коленях или возлежа, и это весьма значительная возможность для нас склониться на ребяческий степень и все пора глядеть очи в очи. Как сообщают обыкновенно психологи, когда ты мастеришь какое-то замечание или с дитятей разговариваешь, склонись на его степень. 

Снимок — это возможность склониться на степень ребенка. И ребенку глядеть на нас не снизу наверх, а вровень.

«Я фотографирую детей, чтобы запечатлеть любовь». Как фотография стала ресурсом для моего материнства

Все внимание на ребенке!

Когда я снимаю, я целиком сконцентрирована в этот момент на ребенке. Весьма немало поре, какое мы коротаем с детьми, мы где-то там — или в телефоне, или в своих думах. Мы размышляем о труду, или о каких-то своих списках — что мне надо приобрести, что мне надо сделать, прибрать…

Для меня снимок — это возможность быть одинешенек на одинешенек с дитятей и с камерой, когда никто не мешается в наше общение, когда лишь я что-то ему повествую, демонстрирую, усердствую открыть эмоции.

И вот так мы знаемся, играем,  болтаем и мы совместно с этот момент, и почта по труду не отвлекает.

Но когда вы приходите на ребяческие утренники и постановки — НЕ Глядите НА НИХ Сквозь КАМЕРУ ТЕЛЕФОНА! Приобретёте штатив, поставьте камеру, включите запись и Глядите ГЛАЗАМИ — это совсем иная память и иной взор. На концертах и отчетных мероприятиях глядите глазами, а камера пускай себе строчит.

Видать натуру

Сейчас ребята, по крайней мере мои, в меньшей степени замечают опоясывающий мир и натуру. Я вспоминаю, каким манером моя бабка глядела на этот мир, как она запоминала все цветы, все реки, муравы, видала любой день, какая ныне погода, обучала меня глядеть на натуру и видать ее красивость. Я в меньшей степени сентиментальна  к натуре, чем моя бабка, вытянувшаяся в селе Илек Уральской районы. Но когда я снимаю, я совместно с детьми ловлю самые неплохие моменты этой природной красивости. Я мастерю так, чтобы ребята увидали ее.

Так, зимой выглянет солнце, и я тащу Наташу на улицу в то пора, когда она должна днем почивать. Усаживаю ее в сугроб, она стряхивает снег с какой-то ветки, и я в это пора снимаю. И я ведаю, что в ее памяти остался этот солнечный день, этот контровой свет, снег, какой искрится на солнце. Мы это не проглядели. 

Я это храню — веду детей в осенний парк и тоже ловлю солнце, и ловлю натуру.

  • «Я фотографирую детей, чтобы запечатлеть любовь». Как фотография стала ресурсом для моего материнства

  • «Я фотографирую детей, чтобы запечатлеть любовь». Как фотография стала ресурсом для моего материнства

  • «Я фотографирую детей, чтобы запечатлеть любовь». Как фотография стала ресурсом для моего материнства

  • «Я фотографирую детей, чтобы запечатлеть любовь». Как фотография стала ресурсом для моего материнства

  • «Я фотографирую детей, чтобы запечатлеть любовь». Как фотография стала ресурсом для моего материнства

  • «Я фотографирую детей, чтобы запечатлеть любовь». Как фотография стала ресурсом для моего материнства

  • «Я фотографирую детей, чтобы запечатлеть любовь». Как фотография стала ресурсом для моего материнства

  • Я учу разыскивать прекрасные пункты — мы можем минуть полпарка, пока мы найдем какую-то классную точку съемки, какая мне необходима. Я сообщаю: «Гляди, как тут крепко!» Я сейчас видаю, что ребята у меня в состоянии увидать эту опоясывающую красивость гораздо лучше, чем я могла в свое пора, и даже чем я сейчас могу. 

    Весьма во многие пункты я попросту не поехала бы никогда, если бы мне не надо было сделать там снимки. Я ни за что не поехала бы в эти яблони в Коломенском с детьми, потому что это вдали, там немало народу, там немало фотографов. Я не поехала погулять к МГУ с детьми в розысках сакуры. Не отправилась бы ни в Ботанический сад, ни к основному дому МГУ попросту так. Дитя, автокресло, роллер, еще что-то — это сложно. Ради снимки можно поехать. Заодно ребята сейчас ведают, где мама трудится, где эти фонтанчики, запускали какие-то кораблики в них.

    Мы идем с детьми на улицу ловить житье. Ловить существование, чтобы увидать ее, втянуть ее целой бюстом и сохранить ее в наши фотоальбомах, в наших воспоминаниях, сохранить ее навек перед нашими глазами, потому что то, что сфотографировано, что у нас кушать на наших снимках, мы это помним.

    Что мне дает снимок?

  • Во-первых, это возможность застопорить момент в этом нашем дне сурка, когда мы крутимся, как белка в колесе.
  • Это возможность зафиксировать момент тут и сейчас, поставить на паузу нашу существование, нажать кнопочку и сохранить его.
  • И сберечь крохотные победы детей, а не лишь какие-то вящие вехи.
  • На снимках память, какая остается навек, в том числе, для наших детей.
  • Снимок — это мощный ресурс для нашего материнского покои: когда ты не можешь повлиять на ситуацию, ты можешь ее сфотографировать.
  • Это возможность быть на степени очи детей и глядеть на них не сверху книзу, а наряду.
  •  Снимок — это нескончаемый розыск новоиспеченных сюжетов и насмотренности, потому что я сейчас особенно немало гляжу различные созданья живописи в альбомах, весьма нередко — с детьми.
  • Это то пора, когда я нахожусь не в телефоне, когда я сконцентрирована на ребенке и на опоясывающей реальности.
  • Это возможность увлекательно прочертить пора с детьми — посадить их в лужу, послать в плавание кораблик, запустить воздушного ехидна и сделать что-то еще в розысках самого увлекательного кадра. Но у детей остается в памяти то увлекательное, что мы с ними мастерим.
  • Снимая, мы даем ресурс себе и создаем детям визуальную память о счастье младенчества!

  • Курс Юлии Сметаниной «Мобильная снимок».
  • Ключ

     

    Оставьте ответ

    Ваш электронный адрес не будет опубликован.

    три + 13 =